Начало нынешней недели ознаменовалось мощным штормом, обрушившимся на рыбацкие экспедиции, как в Беринговом, так и в Охотском морях и захватившем часть Тихого океана. Трудно пришлось всем, особенно средне- и малотоннажному флоту. Досталось и рыбообработчикам. Так, например, из 11 плавбаз и морозильщиков, работающих в Охотском море, прием и обработку рыбы вело лишь одно судно. И все же рыбаки предпринимали героические усилия, чтобы и в жуткую непогоду быть с уловом.

Так, в Беринговом море 55 работающих крупнотоннажных траулеров выловили в штормовом море 3 440 тонн. 38 среднетоннажников в этот же ненастный день добыли 940 тонн рыбы. И один креветколов компании “Супер” не ударил в грязь лицом: добыл 6 тонн деликатесной продукции. 8 судов, ориентированных на ярусный способ добычи рыбы, взяли 54 тонн трески. Тяжко пришлось экспедиции на донно-пищевых видах рыбы. Из 60 малых ее судов работало лишь 35, и удалось им выловить 340 тонн сырца, поставив его на 15 плавбаз и морозильщиков. Ну а всего в Беринговом море было получено 4 820 тонн рыбы и морепродуктов, тогда как накануне весь флот взял 5 065 тонн. Правда, шторм - явление временное, и когда вы будете читать этот обзор, положение дел может значительно улучшиться.

Сказалась непогода и на работе кальмароловной экспедиции в районе Северных Курил. Среднетоннажные суда не работали - штормовали. Из 9 крупнотоннажных траулеров работало 7, но все же выловили они 325 тонн моллюска, прилова почти не было.

На юго-западе Камчатки в Охотском море, невзирая на непогоду, трудилось 4 ярусника, но результат у них был скромный - всего 14 тонн. Зато пять судов, ориентированных на лов рыбы сетями, добыли 39 тонн палтуса: прекрасный результат!

Два камчастких креветколова испытывали большие трудности, но не из-за шторма, а по причине “плохого” поведения этой самой креветки - прошла ее линька, не оправилась она от этого. Результат - 0,6 тонны. И как мы уже говорили, тяжко было в экспедиции на донно-пищевых видах: 10 работающих судов изловили всего 32 тонны сырца.

Но вот в разворачивающейся сейчас сельдяной путине в районе острова Завьялова обстановка улучшается с каждым днем. А потому и флота здесь все больше: 5 плавбаз уже принимают сельдь, две спешат сюда. А результаты пока такие: 5 крупнотоннажных траулеров выловили 1 070 тонн сырца, 3 среднетоннажных, работающих тралом, 100 тонн. 5 кошелькистов выловили 385 тонн.

56 судов, работающих в Охотском море на промысле краба, добыли 135 тонн различных видов краба. К счастью, краболовов шторм беспокоил меньше. И почти не коснулся сайровиков, работающих на Южных Курилах в районе острова Шикотан. В этой - пока не большой экспедиции - 14 добывающих судов и 4 плавбазы (три из них - “Дальморепродукта”). Было добыто 95 тонн сайры.

…Вот так, даже в тяжелые штормовые дни, рыбаки трудятся в поте лица. И многого добиваются - привыкли.

Издавна человек приручал и дрессировал диких животных для удовлетворения своих потребностей.

Довольно широкому использованию человеком диких животных на лове рыбы в некоторых странах в большой степени способствовала вера (например, буддийская), запрещающая человеку убивать живых существ, но разрешающая использовать в пищу животных, добытых другими животными.

Китайцы, например, специально отлавливали бакланов и пытались разводить их в искусственных условиях, хотя это и было очень сложно. Пойманный баклан мог отложить от 3 до 10 яиц за сезон, но не желал их высиживать и часто для высиживания этих яиц использовал кур.

Наибольшее развитие лов рыбы с помощью бакланов получил в Японии, хотя, начиная с 813 года и до настоящего времени, техника лова практически не изменилась. Рыбная ловля с бакланами в Японии называется “угари”. В реках лов обычно начинается с окончания весеннего половодья и заканчивается к осени, причем ведется только в чистой воде в темные ночи.

На основании шеи каждой птицы крепится металлическое или веревочное кольцо, которое позволяет баклану проглатывать мелкую рыбу и задерживать в пищевом мешке крупную. Тело обмотано шнуром, укрепленным по середине спины короткой полосой крепкого китового уса, в котором проходит поводок из гибкой нити длиной до 4 метров, препятствующей, по возможности, запутыванию птицы. При концентрации рыбы на свет у поверхности воды бакланов спускают на веревках в воду. Как только какая-нибудь из птиц “нагружается” рыбой (это видно по самому баклану, который начинает забавно плавать кругами, беспомощно поднимая голову и вздувшуюся шею), ее быстро вытягивают за нить на борт, заставляют открыть клюв, “сдать” улов и вновь возвращают в район лова.

При каждом выпуске баклан ловит от 4 до 8 крупных рыб в час, а ловля длится около 3 часов.

В настоящее время бакланов используют в Японии для лова рыбы и привлечения к этому зрелищу туристов.

Не меньший интерес представляет и другая водоплавающая птица - нырок (семейство крохалиных), которая тысячелетиями использовалась прямо или косвенно человеком для лова рыбы. Благодаря этому в некоторых районах Швеции и Финляндии рынок взят под охрану закона.

Особенность использования нырка на промысле заключается в следующем. Совершая миграции, птицы собираются в водоемах в больших количествах. В периоды активного питания птиц вспугнутая рыба стремится спрятаться в какое-нибудь убежище. Рыбаки, зная эту особенность поведения рыб, устанавливают в различных частях водоема искусственные убежища в виде связок хвороста или небольших загонов из прутьев. Рыба собирается в таких местах, а затем облавливается с помощью сетей.

Старейший и верный помощник человека - собака - использовалась ими и в рыболовстве. Аборигенами Сибири, Камчатки и северной части Японии была замечена одна интересная особенность в поведении собак: летом своры полудиких собак добывают себе пропитание в мелководных водоемах, сгоняя рыбу к берегу. В Малайзии собаки ловят крабов. Таким образом собака компенсировала “недостаток” - не данных ей природой острых когтей, наличие которых позволяло бы ей, подобно кошке или птице, добывать рыбу другим способом, поэтому собак начали специально обучать “загону” рыбы в направлении выставленных орудий лова (например, айны на севере Японии и о.Сахалин).

Небезынтересно и использование человеком для лова рыбы водных млекопитающих, например, выдры еще в 600 году до н.э. В Китае на р.Янцзы рыбаки использовали обученных выдр, а спустя 2000 лет этот интересный способ лова описал Марко Поло.

Исаак Вельтон, большой знаток и любитель спортивного рыболовства, в своей монографии “Compleat Angler”, опубликованной в 1653 году, упоминает об использовании дрессированных выдр в рыболовстве. В частности, он пишет: “Молодые выдры в возрасте 3-4 месяцев отлавливались и обучались подобно собакам. Животное очень привязывалось к своему хозяину и служило ему в течение 15-16 лет”. “Работала” выдра обычно в наморднике, к которому привязывалась достаточно длинная веревка, один конец которой находился в руках хозяина. Животное сгоняло рыбу в определенное хозяином место.

Иногда выдры использовались в работе без намордников. В этом случае рыба хваталась млекопитающим и приносилась хозяину.

Особенность дельфинов “сбивать в кучу” разреженные скопления рыбы издавна была замечена рыбаками. В старинной “Королевской книге” Норвегии упоминается: “…киты, питающиеся рыбой, преследуют сельдь и рыбу других видов из открытых участков моря к побережью; эта замечательная особенность помогает рыбакам направлять суда на косяки рыб”. В древние времена люди верили, что дельфины сознательно помогают рыбакам и что под шкурой морского животного скрывается дух.

В настоящее время особенность дельфинов “путешествовать” вместе со стаями тунцов (крупных пелагических рыб) используется рыбаками для поиска и лова тунца.

Характерная особенность осьминогов - в момент возбуждения хватать и крепко удерживать какой-либо предмет - издавна использовалась человеком. Так, в Японии, в районах затонувших кораблей люди использовали осьминогов в качестве “водолазов” для подъема со дна сокровищ. Головоногого моллюска привязывали веревкой и опускали под воду. Возбужденный действием веревки осьминог, оказавшись на дне, начинал хватать и крепко удерживать различные находящиеся около него предметы, в числе которых могли оказаться золотые монеты, фарфоровые кубки и прочие ценности. Затем осьминог поднимался человеком на поверхность и выпускал захваченный предмет.

Всемирное использование на промысле получила рыба-прилипала (ремора). Например, в эстуариях Мозамбикского пролива ремора использовалась даже для лова крокодилов.

Еще Колумб упоминал, что в Карибском море индейцы используют ремор для лова черепах, а по сообщениям Александра Гумбольдта, с этой же целью ремор использовали и кубинские рыбаки.

Особенность поведения реморы заключается в использовании своей большой, овальной и клейкой присоски, расположенной на верхней стороне головы для прикрепления к крупным пелагическим животным (акулам, тунцам, меч-рыбе и т.п.) с целью облегчения своего перемещения в море. Сила “прилипания” ремор к телу животного значительна. Например, для того, чтобы оборвать ремору длиной 60 см от жертвы необходимо приложить усилие более 9 кг.

Способ лова морских животных с использованием ремор заключается в следующем. К хвосту реморы крепится металлическое кольцо, к которому подвязывается бечевка, конец которой находится у рыболова. Как только ремора находит “жертву” и прикрепляется к ней, человек начинает осторожно выбирать бечевку при появлении добычи на поверхности воды.

Красивейшему, чудесному острову Путятина крупно не повезло дважды. Но, отмечу, что в начале ХХ века слава Путятина росла и крепла. И прежде всего трудами, умом и великой инициативностью семьи Старцевых. Остров просто расцвел, поражая своими богатствами людей. Но октябрьский переворот и последующие за ним события прервали этот взлет. Разгромили революционные мужички все, что было достойно почитания и, разумеется, все ценное экспроприировали. Ну а, разрушив все до основания, не сразу, потихоньку, как ведется на Руси, стали создавать новое.

Одичавшие, “неучтенные” олени добросовестно приносили потомство. Сначала люди этим не интересовались, но в начале 60-х годов все же обратили внимание. Оказалось, что на острове уже двухтысячное стадо - появился оленеводческий совхоз. Оживал и рыбокомбинат, отстроено было большое посольное хозяйство с ледником, бетонными чанами. Ведь до 1939 года шли здесь со страшной силой иваси, да было много и другой рыбы и морепродуктов. Поэтому, когда перед войной исчезли иваси народ быстро переключился на лов камбалы, сельди, мойвы, скумбрии.

В проливе Стрелок рыбаки добывали мидию и трепанга, а водолазы Путятина были героями газетных полос и даже романов приморских классиков.

Но вот постепенно с развитием океанического рыболовства знаменитый Путятинский рыбозавод начал терять свои позиции. В эти годы было увлечение огромными плавбазами и плавзаводами, большими траулерами, вылавливающими миллионы тонн минтая, вернувшихся в 70-х иваси, треску. Береговое же хозяйство приходило в запустение, хотя путятинцы долго не сдавались. Они стали разводить норок, благо рыбы было много, превратили остров в самое крупное норковое хозяйство на Дальнем Востоке. Да и рыбозавод еще и в 80-х годах держался, крепко связанный с норковым хозяйством и худо-бедно, но опекаемый “Приморрыбпромом”.

Так бы и процветать рыбакам и норководам, но приближалась новая беда - эпоха перестройки, а затем дикой приватизации и анархии. Все началось, как в присно-памятные революционные годы. Начали тащить и громить все, что можно было. И все отчетливее на этом прекрасном острове невезенья проступают признаки запустения, которые и запечатлела фотокамера.

Сегодня на Путятине проживает 1050 человек, 380 стариков и старух и ровно столько же детей. Попали путятинцы в закрытое территориальное образование город Фокино, финансируемое, к счастью, центром. К счастью, потому что пенсии и пособия пока здесь выплачиваются вовремя, а цены до сентября были божеские. Чуть теплится жизнь и на знаменитом некогда рыбозаводе, хотя в цехах пусто и гулко. Создается впечатление, что Путятин замер в ожидании настоящего хозяина, типа Старцева, который смог бы использовать природные богатства, как самого острова, так и морских его акваторий, еще не замутненных цивилизацией. Использовать с выгодой для себя, для жителей, для страны.

Ну а жизнь на острове продолжается. Народ гуляет свадьбы, рожает детей, собирает грибы и ягоды, ловит рыбу и… ждет. Ждет, разумеется, лучшей жизни. Вот только когда она настанет - неизвестно.

Ю. ЛУГАНСКИЙ

НА ВОДЕ - приемно-транспортный рефрижератор (ПТР-500) “Курильское озеро”.

Принимает, морозит и транспортирует до полутысячи тонн сырца. Малая осадка, упрощенные обводы корпуса позволяют ремонтировать его на заводах малой мощности без сложного оборудования и швартоваться на мелководье у пологих берегов.

Достаточно устойчив. Быстрота грузовых операций, полное - от борта до борта - раскрытие люков делают рефрижератор по существу плавучим складом.

Я семь лет проплавал “в рыбаках”, чуть не весь мир повидал. Но ярче всех других запомнился рейс, в который начальство нас выпихнуло, не дав времени провести фумигацию. Крысы так расплодились, что в судовых коридорах дорогу не уступали и еще глядели на тебя с недоумением: какого, мол, ты, матрос, делаешь на этом борту, здесь мы хозяева! А дальше - больше. К концу полугодового рейса с подволока частым дождем сыпались нам за воротники крысиные блохи, весь экипаж неистово чесался. А кто и как обеспечивает сейчас санитарную безопасность судов и экипажей?

В. КРИВЕНКО, матрос-обработчик.
г.Владивосток.

Поиски ответа на этот вопрос привели нашего корреспондента в Дальневосточный региональный центр дезинфекции на морском и воздушном транспорте. Публикуем его беседу с главным врачом центра В.И.КУЗЬМЕНКО.

- Виктор Игнатьевич, я сам в восьмидесятых годах плавал, как пишет автор письма, “в рыбаках”. Насколько помню, тогда соблюдением гигиены на судах занималась санэпидстанция. Откуда взялся ваш центр?

- Что ж, давайте копнем историю, она достаточно интересна, чтобы не утомить ваших читателей.

Итак. В 1894 году в Гонконге и Кантоне вдруг объявилась чума. Она-то и заставила российское правительство впервые задуматься о санитарной защите дальневосточного побережья державы. Но русский мужик, как известно, медленно запрягает… Постановление высочайше утвержденной комиссии об открытии во Владивостоке санитарно-наблюдательной станции вышло лишь три года спустя, 15 марта 1897 года. Замечу, что вплоть до 1924 года это было единственное в своем роде учреждение на всем Тихоокеанском побережье России.

На ежегодное содержание станции - наем врача, двух фельдшеров, сторожа, на отопление, мелкий ремонт и канцелярские расходы - комиссия положила 6 480 рублей. По тем временам это была весьма солидная сумма.

Интересная деталь: ассигнования выделяла почему-то… Китайско-восточная железная дорога. К 1901 году они выросли до 11 600 рублей. А со следующего года правление КВЖД предоставлять кредит отказалось. Причину этого демарша генерал Чигорин в телеграмме в адрес императорского Министерства иностранных дел объяснял так: “Ввиду прекращения поставки рабочих на дорогу во Владивосток”. И до 1904 года, когда станция закрылась в связи с русско-японской войной, она существовала на средства той самой высочайше утвержденной комиссии.

- Откуда такие знания истории, Виктор Игнатьевич?

- Странный вопрос. Должен же я знать родословную учреждения, которым руковожу.

- Ну, и что там дальше по истории?

- Новейший период нашего дела на российском Дальнем Востоке начинается с апреля 1923 года. Тогда восстановленная после интервенции Советская власть вновь открыла во Владивостоке санитарно-наблюдательную станцию, а с нею и санпропускной пункт. На следующий год “санпропускники” открываются в Николаевске-на-Амуре и в портпункте Рудная Пристань. Тогда же был организован Тихоокеанский водздравотдел, который объединил и возглавил санитарно-наблюдательную службу и лечебное дело на водном транспорте.

А бурное развитие системы санитарного и медицинского обслуживания моряков и рыбаков начиналось с 30-х годов. Тогда входили в строй новые лечебные учреждения, врачебно-наблюдательные станции, пункты и отделы дезинфекции в Приморье, на Сахалине, на Камчатке, в Хабаровском крае. В семидесятые годы в регионе произошло выделение самостоятельных морских бассейнов - Дальневосточного, Сахалинского и Камчатского. Тогда и появилась Дальневосточная бассейновая санэпидстанция, при которой мы были дезинфекционным отделом. С декабря прошлого года мы стали самостоятельными, полное наименование: государственное унитарное предприятие дезинфекционного профиля в Дальневосточном регионе “Центр дезинфекции на транспорте”.

- В чем смысл такой метаморфозы?

- Видите ли, при прежнем статусе мы “сидели” на спецсчете, не имея права распоряжаться кредитами. И лишь малая часть денег, которые мы зарабатывали своими услугами, шла непосредственно на дезинфекционную работу. Теперь же, когда мы имеем статус юридического лица, самостоятельный баланс, банковские счета, - теперь совсем другое дело.

Всего за три месяца мы сумели капитально отремонтировать лабораторию Центра, обставить служебные помещения современной офисной мебелью, обеспечить сотрудников оргтехникой, то есть облагородить свой труд. А компьютерное обеспечение, добротное лабораторное оборудование, возможность приобретать высококачественные препараты, в том числе импортные, повысили его эффективность. Укрепилась дисциплина, улучшился моральный климат в коллективе.

Все это особенно важно в связи с тем, что работать приходится в весьма сложных условиях. В ходе экономических реформ значительно сократилась численность флота. Тяжелое финансовое положение предприятий приводит к длительным задержкам платежей за дезинфекционные работы. Появилось множество частных судовладельцев, которые в целях экономии средств стремятся избавиться от наших услуг. Центр испытывает жесткую конкуренцию со стороны однопрофильных негосударственных структур.

- Вы хотите сказать, что есть альтернативные вашей организации фирмы, занимающиеся дезинфекционными работами?

- Вот именно. И мы в принципе не против их существования. Но есть тут некоторые “но”. Эти частные фирмы порой используют препараты, запрещенные на территории России. Знаете, как бывает: накормит такая контора судовых тараканов каким-нибудь зарубежным зельем - а они потом вырабатывают стойкий иммунитет к нашим препаратам. И спросить не с кого, не успеешь оглянуться, а контора уже исчезла, они ведь, как правило, однодневки.

- То есть, связываться с ними вы не советуете?

- В данном случае я должен воздержаться от советов, пусть заказчик выбирает сам, чьими услугами ему воспользоваться. Пусть только учитывают, что наш Центр - государственная структура, следовательно, отвечаем за качество своей работы по закону. И уж во всяком случае, никуда не денемся, если что…

Добавлю, что в скором времени наши врачи получат международные лицензии, они к этому готовы.

Напротив - нас беспокоит, что иногда капитаны судов норовят выйти в рейс без профилактической санобработки, с некачественной пищевой водой.

- Но это, наверное, можно понять: время - деньги… Кстати, и вы сказали: деньги на оплату ваших услуг хотят сэкономить.

- Пожалуй, так и есть. Но скупой платит дважды, такая “экономия” может обернуться бедой для экипажей. В случае, который описывает ваш читатель, просто удивительно, как люди не заболели какой-нибудь гадостью: вопреки распространенному мнению, заразу переносят не столько крысы, сколько их блохи.

- И что, неужели нет способа закрыть для судов “лазейки” в море без профилактической обработки?

- Есть, и мы их нащупали. Месяц назад подписали с санэпидстанцией Положение о совместной деятельности, где устранили все нестыковки, координация будет полной. Теперь планируем создать общую компьютерную базу данных. “Лазеек”, о которых вы говорите, не станет вовсе.

- Последний вопрос, Виктор Игнатьевич. Какова сегодня санитарная обстановка на судах?

- Ну, во-первых, в сфере нашей ответственности не только флот, но и связанная с ним береговая инфраструктура. Так вот, обстановку в целом можно бы назвать спокойной - если бы не большое количество грызунов в портах. Дело в том, что плановые профилактические мероприятия перестали проводиться из-за нехватки средств. Мы однако, проводим дератизацию в наиболее острых случаях - даже себе в убыток. Но слава Богу, эпидемий пока не было - и не предвидится.

О. ЕВГЕНЬЕВ.