2. В ЗАЩИТУ ДОННЫХ ТРАЛОВ

Продолжим разговор о прочих, хорошо известных рыбакам, достоинствах донных тралов перед современными разноглубинными канатными тралами. Весь предшествующий опыт их использования показывает, что эти орудия при прочих равных условиях не уступают им по уловам. Способны ловить более крупную рыбу, просты по устройству, в изготовлении и в ремонте, в несколько раз меньше по размерам и по габаритам входного устья, имеют меньшее гидродинамическое сопротивление и, следовательно, более экономичны в плане снижения расхода топлива, более щадящи в отношении эксплуатации промысловых механизмов и обслуживающих их работу людей. Кроме этого, донные тралы не требуют специальной гидродинамической оснастки верхней подборы, применяемой для вертикального раскрытия разноглубинных тралов, с которой его постановка и выборка весьма и весьма проблематична.

Наконец донными тралами, оснащенными специальными грунтропами, можно работать на таких неудобьях, где использование разноглубинного трала может привести к его потере со всеми вытекающими отсюда последствиями. А ведь службы, которые занимались бы зачисткой районов массового промысла рыбы от потерянных тралов, до сих пор нет.

А может быть, донные тралы не угодны Правилам по причине того, что они, якобы, наносят невосполнимый урон донной флоре, фауне и экологии, сокрушая все живое и неживое на своем пути?

В этом отношении очень интересен исторический факт, описанный впервые в 1914 году основоположником науки о рыболовстве Ф.И.Барановым в статье “К вопросу о перелове”. “…В 1376 году в английский парламент была подана петиция о том, что в морских проливах и бухтах, где до сих пор обычно было обильное и добычливое рыболовство к большой выгоде страны, оно частью расстроено и стало безвыгодным вследствие того, что некоторые рыбаки ввели в употребление семь лет тому назад новое орудие, сделанное наподобие устричной драги.

Сеть этого орудия имеет столь частую ячею, что ни одна рыбка, даже самая маленькая, захваченная им, не может уйти и попадается. Кроме того тяжелое и длинное железо этого орудия уничтожает икру и пищу, губит залежи устриц, моллюсков и других животных, за счет которых живут большие рыбы. С помощью этого орудия рыбаки захватывают столь большие количества мелкой рыбы, что не знают, что с ней делать, к большому вреду общин королевства и к погибели рыболовства.

Резолюция: Пусть будет составлена комиссия из знающих лиц, чтобы рассмотреть и удостоверить истину сего беззакония, и на основании сего пусть суд восстановит порядок (ссылка на работу I.W. Collins, The beam - trawl - fishery of Great Britain)”.

Далее автор замечает, “что с тех пор минуло уже свыше 500 лет и могущество Владычицы морей не в малой степени обязано тому, что не ставилось препятствий развитию ее морского рыболовства. Однако заявления о вреде всеистребляющего трала продолжаются и теперь, причем выдвигаемые аргументы до курьеза совпадают с высказанными еще в 1376 году. Стало ли положение более мрачным от того, что изложенная точка зрения не является необычной и среди естествоиспытателей? Думаю, нет, ибо мы еще не вкусили от древа познания добра и зла, и их авторитет в этой области не выше авторитета простых смертных. Так мало нам еще известно, так еще наивны иногда представления, что даже появление этой примитивной заметки не кажется совсем бесполезным”.

Я не напрасно уделил этой цитате так много места, поскольку по существу поставленной проблемы сразу возникает вопрос: а что, английские тралы не так же разрушали дно моря, как разрушали его в Охотском, Беринговом или в любом другом море? И, тем не менее, камбальные промыслы Туманного Альбиона до сих пор дают устойчивые уловы, а у россиян использование донных тралов превращает промыслы в безжизненную пустыню! Что это - закономерность или случайность?

Попытаемся разобраться с этим вопросом на исторических примерах, связанных со взлетом и падением многих промысловых экспедиций прошлых лет (камбальной и сельдяной в районе о.Прибылова, окуневой Бристольского и Аляскинского залива, хековой Ванкуверо-Орегонского района, пристипомовой в районе Гавайских островов, сельдяных в районах северо-западной части Охотского моря, а также восточного и западного побережья Камчатки и т.д.), которые, так и не дав стабильного результата, уходили в небытие.

Что же способствовало их столь блистательному взлету, как и столь же скорому падению? С высоты прошедших лет единственным разумным объяснением этому феномену является то, что виной тому не донные тралы, а так называемое в те годы несоответствие количества добывающего и обрабатывающего флота. Финал такого несоответствия был, как правило, один: тысячи тонн первоклассной свежей рыбы, которую не смогли принять и обработать приемные базы, летели за борта промысловых судов, а рыбаки, проклиная все и вся, снова шли на промысел, чтобы снова ее выбросить, если не будет сдачи. И так годами.

О том, что происходило дальше официальная наука почему-то умалчивает. И только по скоротечности финалов таких экспедиций можно предполагать, что упавшая на дно рыба со временем начинала разлагаться, а продукты этого разложения изменяли химико-биологический состав воды настолько, что все живое, включая планктон, либо погибало, либо навсегда покидало эти, некогда богатейшие промыслы. Течения еще более усугубляли ситуацию, расширяя границы “мертвых” зон на сотни и тысячи миль.

Потребовались десятки лет, прежде чем дно бывших промыслов заносилось илом и начинало потихоньку оживать от последствий той, мягко выражаясь, странной и недальновидной политики эксплуатации своих собственных ресурсов, не говоря о том невосполнимом моральном уроне, какой понесла Россия в глазах всего мира.

Как показало время, никто из организаторов этих экспедиций не понес никакой ответственности за загубленные промыслы. Зато в умы простых рыбаков и обывателей настойчиво вдалбливалась мысль о том, что во всем виноваты донные тралы и что именно они превратили эти промыслы в ничто.

Результат - запрет на их применение в Правилах рыболовства. Дошло даже до того, что одно время эта идея достаточно серьезно обсуждалась в официальных кругах таких известных международных организаций, как ФАО и ЮНЕСКО; и вопрос стоял не о чем-нибудь, а о полном исключении донных тралов из арсенала технических средств промышленного рыболовства. Каково?!

Тем не менее, у международного сообщества пока хватило здравого смысла, чтобы этого не произошло, поскольку последствия будут таковы, что люди навсегда потеряют целый ряд ценных пищевых объектов промысла, которые традиционно были доступны только донным тралам.

Мне могут возразить, что камбала и минтай - это совершенно разные вещи, имеющие совершенно различную биологию, образ жизни, питания и т.д. В связи с этим рассмотрим основные объекты питания минтая, с точки зрения, последних достижений науки.

Основу питания дальневосточного минтая составляют эвфаузиды, амфиподы, копеподы, сагиты и другие планктонные формы. Бентос и все то, что непосредственно лежит на дне и может потенциально быть уничтожено донными тралами, составляет в рационе минтая всего несколько процентов. Кроме того, в особо голодные периоды минтай “грешит” каннибализмом и не гнушается всем тем, что плохо лежит на дне. То есть в любом случае минтай голодным не останется ни при каких обстоятельствах и этот фактор можно считать несущественным.

Может быть, донные тралы уничтожают икру минтая и других рыб, прикрепляемую ими к дну? По этому поводу сразу заметим, что объекты, которые прикрепляют свою икру к дну моря, можно буквально пересчитать по пальцам. К таким объектам, в частности, относится курильский кальмар, и многие знают, чем его там добывают в течение многих лет, а он все есть и есть. Минтай свою икру к дну не прикрепляет и нерестится либо в толще воды, либо в придонном слое, а его икра через некоторое время всплывает в приповерхностные слои воды 10-60 метров, и дальнейшая ее судьба определяется только ходом течений. По крайней мере науке и рыбакам не известны случаи массового попадания икры минтая в донные тралы. То есть и этот фактор можно считать несущественным.

Если предположить, что донные тралы мешают нормальному нересту минтая на нерестилищах, то с одинаковым успехом этому мешают и разноглубинные тралы, которые, как правило, рыбаки буксируют вблизи дна. То есть и этот фактор оказывается несостоятельным.

Таким образом, нет ни одного сколько-нибудь значительного аргумента против широкого применения в рыболовной практике донных тралов и, тем более, их запрещения. Наоборот, их использование по целому ряду показателей предпочтительнее использованию разноглубинных тралов, а вместе они являются прекрасным и универсальным дополнением, значительно расширяя промысловый потенциал добывающих судов. В целом ряде случаев применение именно донных тралов способствует не декларируемому, а, действительно, рациональному использованию рыбных богатств. И не за счет какого-то ни было ужесточения Правил рыболовства, тяжелым бременем ложащихся на плечи простых рыбаков, и не за счет различного рода надуманных ограничений, не укладывающихся в рамки здравого смысла и опыта всего исторического развития мирового рыболовства и вызывающих у рыбаков только недоумение, а за счет разумного и взвешенного использования того, что эволюционно хорошо зарекомендовало себя на промысле, а также учитывало интересы всех участников промысла, включая и тех, кому ресурсы морей принадлежат.

Хочется надеяться, что поставленные по существу дела в статье вопросы будут учтены при реформировании Правил рыболовства, а донные тралы снова займут свое достойное место в арсенале средств промышленного рыболовства.

Г. ЕВСИКОВ,

начальник экспедиции Примосркого крайрыбакколхозсоюза.