Всегда свежие новости
 СУДА

Вы хотите увидеть священную индийскую гору Кайлас? Предания веков неслучайно окутали ее тайной. Ведь у подножия горы простирается “долина скелетов”, где находят последний приют паломники со всего света. Древние верили, что энергия Кайлас “забирает” из жизни ищущих смерти, помогая душам вознестись в мир иной. У подножия гигантской, почти семь километров высотой горы, напоминающий величественную египетскую пирамиду, природа сотворила два озера. Да не простых, а, как гласит легенда, обладающих чудесными свойствами. Вода одного из них якобы дарует смерть, второго - возвращает долголетие…

Вы уже мечтаете о встрече с красавицей Кайлас? Для того, чтобы ощутить ее первозданную силу, совсем не обязательно отправляться в далекое путешествие. Просто загляните на фотовыставку “Русь-Индия”, которая проходит в эстетическом центре имени В.Мялка во Владивостоке. Экспозиция появилась на свет благодаря стараниям восточного рериховского общества “Урусвати”.

Уверена, вас заворожит не только живописная природа Индии, но и красота горного Алтая. Рядом - портреты Елены Блаватской, Николая и Елены Рерихов.

Конечно же, Индия покорит вас не только буйным цветением долин и бездонной синевой неба над Гималаями. Интересна также представленная на выставке самобытная национальная индийская одежда, изящная вышивка на бархате, оригинальные статуэтки из сандалового дерева, рисунки на тончайших листиках дерева пипал. Милых дам наверняка “околдуют” роскошные серьги, ожерелья и браслеты.

Кстати сказать, здесь же посетители могут приобрести понравившуюся вещицу - фотографии, сандаловые палочки, лечебные масла, кассеты с медитативной музыкой, книги. Вы хотите украсить интерьер своей квартиры репродукцией картины Николая или Святослава Рерихов? Нет проблем.

И тогда, представьте… Ваш дом посетит гармония индийских мелодий. А грезы о Тадж-Махале - белоснежном дворце, возведенном в честь божественной красоты любимой женщины, подарят сердцу животворную радость бытия.

Н. ЗАДОРОЖНАЯ.

Сегодня мы публикуем ответы на вопросы, наиболее часто задаваемые лицами, желающими начать процесс получения иммиграционной визы в Канаду по категории “независимая профессиональная иммиграция”.

Вопрос: Кто имеет шансы получить иммиграционную визу в Канаду по категории “независимая профессиональная иммиграция”?

Ответ: Канадские власти оценивают потенциальных иммигрантов, используя несколько критериев. Главные критерии связаны со специальностью. Специальность заявителя должна входить в список специальностей, утверждаемый иммиграционными властями Канады. Этот список содержит примерно 350 специальностей. Среди специальностей подходящих для получения иммиграционной визы можно выделить следующие: инженеры, занятые в промышленности или сельском хозяйстве, судовые механики, штурмана, горные инженеры, инженеры-строители, геологи, технологи пищевого производства и другие. Кроме специальности заявители, подающие заявление на оформление документов по категории “независимая профессиональная иммиграция”, оцениваются иммиграционными властями на основе системы баллов, включающей в себя еще такие критерии, как возраст, трудовой стаж, знание языков. Оптимальный возраст - 21-44 года. Потенциальный иммигрант и члены его семьи должны иметь хорошее здоровье, поскольку должны будут пройти медицинское обследование и не должны иметь судимости.

Вопрос: Какие права дает иммиграционная виза?

Ответ: Лицо, получившее иммиграционную визу, имеет все права, что и гражданин Канады, кроме права участия в выборах. Это и право на работу, право на бесплатное медицинское обслуживание, посещение детских садов, обучение детей в государственных школах, право на получение пособия по безработице, право на получение кредита в банке на покупку недвижимости, право на получение пенсии и многие другие. Одной из отличительных черт Канады является наличие гуманной социальной системы. Суть ее состоит в том, что государство гарантирует любому человеку, как гражданину, так и постоянному жителю, определенный уровень жизни. Если вы приехали в Канаду как иммигрант, через некоторое время потратили все привезенные с собой деньги, но не смогли найти работу или организовать собственное дело, вы имеете право обратиться за помощью к государству. Вы будете получать пособие до тех пор, пока не найдете себе работу. Понимание того, что государство выручит тебя в трудную минуту, относится к одному из главнейших достоинств Канады.

Вопрос: Гарантирует ли получение иммиграционной визы работу в Канаде? Каков размер заработной платы в Канаде?

Ответ: Канада, предоставляя статус постоянного жителя, принимает на себя определенные обязательства. Вместе с тем, критерии и процесс отбора иммигрантов предполагает наличие собственной инициативы, находчивости и мотивации в оценке своих перспектив и определении того, насколько их квалификация и опыт применимы в Канаде. Поиск работы по специальности - это серьезная задача, которая встает перед иммигрантом. Вы должны кардинально обновить свои знания, сделать так, чтобы вы успешно могли конкурировать с любым человеком, который претендует на эту же работу. Минимальная заработная плата в Канаде составляет 6 долларов 70 центов в час. Средняя заработная плата составляет 16 долларов в час. Заработная плата комсостава судов, по данным, представленным нам круинговой фирмой “NYMEX” (Нью-Йорк), составляет 220-350 долларов США в день.

Вопрос. Много ли в Канаде выходцев из России?

Ответ: В самом большом городе Канады - Торонто, проживает по примерным подсчетам не менее 100 000 русских. В Ванкувере - не менее 15 000 русских.

Вопрос: Сколько стоит оформление иммиграционной визы по категории “независимая профессиональная иммиграция”?

Ответ: В стоимость оформления документов входят обязательные платежи, взимаемые иммиграционными властями Канады и гонорар адвокатов. Стоимость обязательных платежей на семью из четырех человек составляет около 2 100 долларов США. Гонорар адвокатов, в зависимости от условий оплаты, составляет от 1500 до 5 500 долларов США на семью. Кроме этого семья должна иметь собственные средства до того момента, пока найдет работу. Сумма собственных средств в зависимости от состава семьи должна быть от 6700 до 10 700 долларов США.

Получить более подробную информацию, связанную с оформлением иммиграционных документов, вы можете в Адвокатской конторе N5, г.Владивосток, ул.Алеутская, 28, каб. 501, тел. 26-10-26.

Праздник Входа Господня в Иерусалим (Вербное воскресенье) принадлежит к числу двунадесятых праздников и отмечается в последнее воскресенье перед Пасхой. В этом году торжество приходится на четвертое апреля.

А накануне, в субботу вечером, православные христиане принимают участие в большой церковной службе, вспоминая, как народ, любивший Христа, приветствовал Его по дороге в Иерусалим.

На всенощной праздника читаются пророчества Ветхого Завета о Царе-Мессии вместе с евангельскими рассказами о входе Христа в Иерусалим на вольные страдания за людей и вспоминается царское прославление Иисуса Христа пред Его крестною смертью.

На утрене благославляются ветви, и богомольцы держат их в руках в течение всей службы, показывая тем, что тоже встречают Иисуса Христа как Царя и Спасителя.

В России, по сравнению с Иерусалимом, ко дню праздника бывает еще очень холодно. Местами снег только начинает сходить. И лишь одно дерево распускается к этому времени - верба. Ее веточки вместо пальмовых ветвей приносят в этот день Христу. Поэтому праздник называется Вербным воскресеньем.

Мы хотим познакомить вас сегодня с очень интересным, энергичным и обаятельным человеком - ЛЮДМИЛОЙ ГАЛАБАЕВОЙ. Пройдя многочисленные ступеньки служебной карьеры, связанные с рыбной отраслью, она вот уже пять лет возглавляет службу снабжения и сбыта владивостокского морского рыбного порта, а это один из самых важных участков предприятия.

Но прежде чем говорить о производственных проблемах, которых сейчас немало, мы попросили Людмилу Заумовну рассказать немного о себе. Она улыбнулась.

- Приморье - моя родина, - сказала Талабаева, - причем, северное Приморье, так как родилась я в Красноармейском районе, где и по сей день живут мои родители, брат и сестры. Отец и мать уже на пенсии, иногда навещают меня. Есть у них 9 внуков и даже правнук.

Ну а что касается меня, то, пожалуй, еще со школы я хотела работать в рыбной отрасли. Поэтому сомнений в выборе профессии не было - поехала поступать в Дальрыбвтуз. И в 1979 году закончила его, получив специальность инженера-технолога рыбной промышленности.

- С работой, вероятно, больших проблем не было?

- Как раз были. И большие. Дело в том, что я вышла замуж за военного, а мужа перевели в Белоруссию, где нет никакого моря. Но все же я профессии не изменила: в Бобруйске, где мы жили, отыскала-таки рыбобазу и проработала на ней все пять лет, до самого возвращения в Приморье.

Здесь же, во Владивостоке, стала работать в “Дальрыбсбыте”. А когда он фактически слился с Владивостокским рыбным портом, то пошла в порт. Вот здесь и начались ступеньки служебной лестницы, которые я прошла почти все: старший инженер-технолог производственного отдела, начальник Второго холодильника (тогда в нем работало 300 человек!). Затем начальник производственного отдела.

Когда началась перестройка и появились кооперативы и первые коммерческие структуры, меня уговорили возглавить одну из них. Называлась она “Берег”. Так что пришлось познать и всякие коммерческие тайны и хитрости, о чем я ни секунды не жалею. Ну а уже в середине 90-х годов стала начальником службы снабжения и сбыта рыбного порта на правах заместителя генерального директора. Служба эта, я вам скажу, очень непростая. В ней работает сегодня 315 человек, причем, в основном, женщины - технологи, инженеры-технологи, кладовщики, тальмана, отдел материально-технического снабжения. Есть у нас два мощных - по 30 тыс. тонн - холодильника и сухие склады такой же емкости:

- Представляю, какой огромный объем работы лежит на вашей службе и на вас…

- Да, работы много, но я от нее не устаю. Очень помогает то, что прошла все ступеньки, ощутила на себе всю специфику нашей работы. И потом - важнейший момент! - есть хорошее понимание тонкостей нашего дела со стороны администрации рыбного порта. Это очень помогает.

Но с сожалением я должна констатировать, что сейчас, в конце 90-х годов, довольно резко уменьшился объем работы с рыбопродукцией, хотя спрос на нее очень высок. И вот уже года четыре мы работаем с, так сказать, нетрадиционными грузопотоками - переработка леса, металла, даже асбеста. Но поскольку эти нетрадиционные грузы нарастали постепенно, то наша служба научилась с ними управляться. А ведь когда это только начиналось, мы испытывали трудности, не знали, с чем и как это едят. Теперь - знаем.

- Мне рассказывали в порту, что раньше, в советские времена, было работать проще. Рыбопродукции было больше, клиентов - меньше. Успешно шли операции “борт-вагон”, причальные стенки не пустовали, а была даже очередь на рейде из судов, желающих разгружаться. Как обстоит дело сейчас?

- Ну, положим, рыбопродукции, хоть и стало меньше, но она есть. Сейчас, например, идет минтай, сельдь. Летом ждем лососевые виды. Рыба, конечно, есть, но вот значительно меньше стало консервов и пресервов, морепродуктов. Что же касается клиентов, то да, действительно, их стало больше на порядки. И тут очень важно работать с ними предельно аккуратно, выдерживать все условия договоров, не допускать дебиторской задолженности. Наша служба все это знает и крупных промашек не допускает.

- С кем из клиентов у вас сложились хорошие, деловые отношения? Есть ли “вредные” или капризные?

- Вы знаете, многолетние дружеские отношения сложились у Владморрыбпорта с такими предприятиями, как “Роллиз”, “Гиссар”, “Востоктранссервис”, “Трал-Ост”. Мы постоянно и очень успешно работаем с “Новосибирскрыбой”, с городом Пермью и, конечно же, с Москвой. Их фирмы “Ниас” и “Рыба-фрост” - наши постоянные и хорошие клиенты. Но, действительно, есть и клиенты, как вы говорите, капризные, трудные. С ними бывает сложнее, но мы стараемся найти общий язык, достигнуть понимания.

Хочу также отметить, что весьма успешно и постоянно идет у нас работа с “Дальэнерго”, с “Водоканалуправлением” и некоторыми другими приморскими предприятиями, получающими рыбу по взаимозачету. Тут я должна отметить большую позитивную роль администрации края и нашего комитета по рыбной промышленности. Там хорошо понимают наши проблемы и наши задачи, стараются во всем оказать помощь. Контакт “порт-администрация” полный, и действует он давно, что, по-моему, хорошо и для нас, и для администрации и, главное, для всех приморцев.

- Я слышал, что при всех сложностях нашей теперешней жизни владивостокский рыбный порт много внимания и средств уделяет благотворительной деятельности.

- Да, как бы нам ни было трудно, мы считаем необходимым заниматься этой работой. Постоянная связь есть у нас с детским благотоврительным фондом, возглавляемым Галиной Наздратенко. Именно по его рекомендации порт помогает степановскому детскому дому в Кировском районе. Мы бесплатно снабжали его продуктами, принимали у себя воспитанников этого детдома, кормили их, катали на катерах по Амурскому заливу.

Оказываем мы помощь и самому Детскому фонду и детскому онкологическому диспансеру. Также существенную помощь мы старались оказать военнослужащим, пограничникам. А совсем недавно перечислили им деньги, чтобы они достойно могли бы отметить юбилей событий на острове Даманском.

Кроме всего этого, по рекомендации комитета по рыбной промышленности, мы постоянно участвовали (и надеюсь, будем участвовать!) в ярмарках, выставках, дегустациях. Хорошо понимаем, что это участие выгодно и нам, и всем.

И наконец, мне хотелось бы сказать, что ведь и у самого нашего порта есть около тысячи своих пенсионеров, которым, естественно, сейчас живется очень нелегко. Так вот, в порту открыт специальный магазин для этой категории людей, где продукты можно приобрести со значительной скидкой. Мы стараемся своим пенсионерам помочь всем, чем можем. А когда кого-то из них теряем, то помогаем семьям с похоронами, с памятниками. Это, по-моему, тоже очень важно: люди не теряют связи со своим предприятием, знают, что оно о них думает и заботится.

- Масштабы всей этой вашей деятельности впечатляют. Но вот на многих предприятиях Приморья задерживают зарплату, а в иных деревнях ее не видят годами. Как у вас, в порту?

- Своим - день в день. Во многом поэтому держатся люди, стремятся к нам попасть. И наверное, многие у нас, как и я, считают, что владивостокский рыбный порт - это их жизнь. Я, например, в свое время создала в порту хор “Сударушка”, сама пела в нем. Теперь - нет. Сорвала голос на бесчисленных телефонных переговорах. А хор-то до сих пор существует и поет. И это прекрасно! Значит не иссяк у людей оптимизм, любовь к искусству и красоте.

Вот на такой высокой ноте мы завершили разговор с этой милой и энергичной женщиной. Но о ее работе и о рыбном порте мы, конечно же, будем рассказывать в “РП”.

Беседу вел С. ШТЕЙНБЕРГ.

Памяти экипажа РТ “Восток”, бесследно исчезнувшего на подходе к Авачинской бухте в ночь на 6 ноября 1954 г.
САВВИЧ

Дважды вздохнула дверь, поочередно выдавив в декабрьскую темноту только что отстоявших вахту, - старпома Колоротова и его рулевого Зарипова.

Все в порядке. И погода, и настроение, и люди. Размеренная работа машин, выбирация палубы под ногами подобны дыханию живого и незлобивого организма.

Дверь зевнула вторично, наполнила штурманскую рубку плотным, промозглым холодом. “Минус десять в Беринговом, как у нас на Черном плюс десять, - такой же кайф…” - успевает подумать третий штурман Бувак, но, вмешиваясь в его мысли и настроение, из дверной пасти раздается голос Зарипова:

- Слышь, Володя? - голос его свободен и счастлив, как может быть счастлив только что переобувшийся в трудной дороге путник, но отстоявший вахту счастлив вдвойне, - не забудь, до конца твоей вахты и передашь второму - шлепать малым ходом.

- Почему? - едва успевает спросить третий.

- Танки, - и дверь смазала из дверного проема матроса.

Работу двигателя уравновешивает бег тягучей волны за бортом.

Тишина. “Лопух, - думает про себя третий - так и не сумел спросить, что с танками?

- Не стали еще, - как подслушав, подсказывает рулевой.

Третий покосился в его сторону. Стоит, как влит, ноги расставлены в меру, руки на штурвале без суеты и лишних движений. “Но о чем речь, как не стали, какие танки?” - спрашивать неудобно, отношений еще нет никаких, первый рейс, первая вахта. Собственно, как первый пассажир на круизном теплоходе… “Черное мо-оре, бе-елый пароход”. Интересно, как-то они там, мои сокурсники? Помнится, некоторые успели открыть визы…

За бортом СРТ-300 “Коряк” волна не больше асфальтовой колдобины, встречный ветер метра два в секунду. Детская вахта - так называют все моряки мира вахту с двадцати до двадцати четырех часов. Мерно стучит двигатель. Малый ход, Молчит рулевой.

- Курс? - вспомнив, спрашивает третий.

- Прежний, - натруженным голосом отвечает матрос.

- А точнее? - с тончайшей металлической фольгой в голосе переспрашивает третий.

- Сто пятьдесят пять, - с мужским достоинством отвечает матрос, и, подумав, добавляет - не заблудимся.

- За что бы я хотел у вас просить, - с подчеркнутым одесским прононсом выговаривает третий, - это у вас первый рэйс?

- Первый, чуть помедлив, отвечает матрос.

- Сразу видно, - довольствуется третий.

- Если ты такой блукатый, - тянет матрос, всматриваясь в темноту - усту-пи дорогу воо-он тому… чертополоху, видишь, аа? Кого там черти носят? Заблудился или с ведьмой хороводится?

Присмотрелся. Кто-то топал наперерез курса, но так далеко, чуть ли не у экватора. Паникует. Сразу видно - салага.

- Это не наш знакомый, - с примирением в голосе и надеждой хоть что-то узнать про танки.

- Успеешь познакомиться, какие твои годы, первый рейс.

- Как я понял, это у тебя первый рейс, а нам диплом штурмана не дают, пока не выработаем плавательный ценз. Я почти все Черное море матросом прошел, прежде чем получил диплом. Вот так-то, Пенька.

- Опенько. И запомни хорошенько - это мой первый рейс на вторую сотню. И еще запомни: рейсы в наших морях - не сутки и даже не двое, как у вас в Лимонии, а в среднем больше двух месяцев каждый. Видно, не случайно греки, а им как мореходам приходится доверять, вашу большую черную лужу назвали спонтом.

- Ты хотел сказать: Понтом Эвксинским?

- Нет. Я все называю своими именами. Понт - есть понт. Как говорится, с понтом под зонтом.

“Зря связался, - думает третий, - похоже, что моряк. Этому мозги не засуричишь, кнехт осаживать не заставишь”.

- Ты бы лучше про танки объяснил.

- Почему старпома отпустил? У него бы все и узнал, он дока по части пчел. Одного не учел, что со мной на одном корвете встретится. - Помедлил, и, хлопнув себя по карманам, добавил:

- Танки свежецементированные, им бы сутки дать устояться, успели бы окрепнуть. Так нет, не дали, а ты сейчас чуть на скорость нажмешь или, к примеру, шторм - знай, весь рейс чай будешь пить с цементом, а кашу забортной водой разводить.

“Складно чешет, как “Отче наш…” С примирением спросил:

- А что вы ждете друг от друга? Ты от старпома или он от тебя?

- По-осмотрим, как говорят борцы: ковер по-окажет, - тянет Опенько, попеременно похлопывая себя по бездонным карманам то левой, то правой рукой.

В скупом свете компасной подсветки угадывается хорошо сработанная природой фигура. Простое лицо его смотрится грубоватым и сухим, как дерево, долго прослужившее на судне, пусть даже в любом качестве; будь то хоть шлюпочное весло, лючина от трюма, по которой прошла не одна пара тысяч резиновых сапог, столешница ли для карт - руки, ноги и локти отполировали их до блеска, до такой фантастической фактуры, когда дерево уже не впитывает, а отталкивает от себя воду и соль, к которому не пристает даже самая липкая грязь. “Есть, как видно, на море и люди такого сорта, есть ли они на нашем корвете, как сказанул Опенько?” - думает третий.

- Так что Колоротов тебе задолжал?

- Лишний рейс по его милости делаю. Сто первый. Я себе, когда пришел на море, сказал: сделаю сто рейсов и - шабаш! Еду домой, в Саяны, на Енисей, а по его милости приходится делать лишний рейс, а то и два, чтоб уволиться боцманом, а не матросом. Понимаешь, боцманом-то легче устроиться бакенщиком, как-никак доверия больше, чем матросу. Ан нет, из-за его штучек меня на три месяца в матросы перевели, а его в старпомы. Можно бы и пониже, да-авно просился.

- А за что?

- Он знает за что. За человека.

- Какого человека?

- Ба-альшого человека, главбуха одного большу-ущего треста.

- Не тяни, расскажи. Кстати, как тебя зовут? Меня - Владимир, можно без отчества, не старик.

Так случилось, что в предрейсовой, послеремонтной суете было не до знакомства. Появились они на траулере у обшарпанного безлюдного трапа почти одновременно, и одними из последних их приняла на борт эта щербатая, деревянная тропа, которая, как сваха, иногда на всю жизнь знакомит каждого моряка с его будущим домом. Вахтенного у трапа не оказалось. Каюта капитана оказалась закрытой, на стук в дверь никто не отозвался. Кому-то ведь надо было отдать направления из кадров. Стали заглядывать во все каюты подряд - везде шел прощальный гудеж. Переговорив с матросами, поняли, что кэп хворый и проснется не скоро. Уже было отчаялись, но выручил подошедший из города Колоротов. Ему-то и отдали свои документы.

Из ковша рыбного порта траулер выводил старпом. Капитан так и не появился на мостике, полностью передоверясь Колоротову, в прошлом капитану с десятилетним стажем, а ныне присланному на “Коряк” для исправления. Так волею случая встретились заклятые друзья.

- Ладно, давай знакомиться. Иосиф Саввич, проще - Саввич. Половину из ста рейсов сделал боцманом. Вашего брата через мои руки прошла тьма-тьмущая, кого-то сумел на ноги поставить, кого-то нет. Не смог, например, того же Колоротова. Будь на то моя воля, выше бригадира курибанов никогда бы не поставил. Кунгасы из воды на берег вытаскивать самая-самая для него работенка, и по норову, и по фигуре.

- Расскажи, Саввич, не тяни.

- Ты ко мне набиваешься в знакомые, в во-он те, черти - к тебе. Смотри, паря, тебе отвечать, посматривай.

Прислонясь к холодному стеклу лицом, третий долго всматривался в ночное море, в еле видимый, но все-таки угадывающийся по звездному краю неба берег, с его сумрачными, почти вертикальными, судя по карте, скалами. Видимость отменная, чьи-то ходовые огни были далеко.

- Заметил? Кругами ходит, - спрашивает порядком поднадоевший Саввич, - за подобные дела надо пожизненно лишать дипломов пилотов, врачей и штурманов.

- Кто ходит?

- Новости!.. Распроязви твою мать! - вскипает Саввич, - разуй глаза! Он как бы далеко слева нам навстречу идет! Видишь? - придерживая одной рукой штурвал, другой захватил щуплую, еще неокрепшую, юношескую фигуру третьего, подтолкнул его к левому бортовому стеклу, - если не наш брат, такой же рыбачок, домой спешит, чтоб выключить свет в гальюне, то жди его скоро справа по корме.

- Не может быть, Саввич, он что, в циркуляцию лег? - хмыкнув, добавляет - постой, постой, здесь скаженные глубины. Какая рыбалка?

- Факт, не рыбалка. Никаких фаеров не хватит, - уточняет Саввич.

Полуобернувшись, третий проводил взглядом, как показалось, удалявшиеся огни.

- Посматривай за кавалером, а я, так и быть, расскажу про нашу прогремевшую на весь бассейн хохму.

Тишина… Ни волны, ни ветра, ни встречных огней…

- Слушай. Я-то дурак, считал тот свой рейс юбилейным, ну и, известное дело, расслабился… позволил сплести себе лапти, да оба на левую ногу.

Саввич легко, как профессиональный музыкант, прошелся одной рукой по клавишам-карманам, а другой рукой, ухватисто подрабатывая штурвалом, успевает ловко встряхнуть спичками. На секунду замирает, посмотрев на компас, - успокоился, как видно, не зная, как отнесется третий к этому небольшому его греху. Тот не заметил или сделал вид, что не заметил, считая, что первая вахта - есть первая вахта, и слабина ни к чему. Как поставишь себя, так и будет до конца рейса, а хотя бы даже длиною в целый год!.. У всех моряков есть свои проколы, и первый он уже успел сделать - не отличил салагу от боцмана.

- Так вот, после очередного ремонта мы на “Ключевском” собирались идти на селедку. Но прежде надо было пройти докование, ходовые испытания, девиацию, а все это не так быстро делается. День прошел - нет одного рогатого, второй день - нет второго сохатого. Наконец, прошли все испытания. Продукты, вода, топливо - все на борту, можно отдохнуть, но не тут-то было. Не хватает уже пятерых гавриков, а идем-то, как я говорил, на селедку, вкалывать там приходится по двадцать часов в сутки, спать только во время шторма. Ясно море, рубли нерисованные, их зарабатывать надо. Что ты думаешь? Уже перед отходом вызывает меня Колоротов и говорит, “Боцман унд Гоцман, унд дневальный, в руки штоф, фонарь сигнальный, поезжайте на базар, прикупите-ка товар”. Успеваю догадаться, к чему он клонит. Прошу растолковать, что надо сделать. Он сует мне в руки сотню и уже без дураков повторяет, дескать, бери вахтенного, найми бричку и… мухой на базар, выбери мазуриков тех, что потяжелее… Остальное ясно как божий день. Нам надо пятерых, а грузите шестерых, с запасом, на случай побега. Всех довезешь - одного здесь, в порту амнистируем. Сетка будет лежать у борта, соштабелюешь и аккуратненько их, мазуриков, смайнаешь в трюм. Море и план все спишут.

- Как море? - дернулся третий, - вы даете на-гора!..

- А так. Он в море - зверь-зверем, пахать кого угодно заставит, приемчик этот старорежимный, применялся еще в стародавние, купеческие времена, изредка в наших краях практикуется и поныне. В путину рабочих рук не хватает, вот и берем бичей, попадают-то разные, чуть ли не профессора. Совсем недавно затралили возле ларька какого-то московского тромбониста из симфонического оркестра, а в море пахать заставили. Тот, горемыка, стонет: “Руки мои, руки, что с вами будет? Пропадут от соли и селедки!..” А ему в ответ: “Не пил бы водку - не узнал бы селедку”.

Затралили мы, как было сказано, шестерых, привезли благополучно в порт, сгрузили это черное дерево в сетку. “Вира!” - секунда-другая, и они в трюме. Туда же, как отец родной, с оттопыренными от шкаликов карманами, - спустился кэп; сунул каждому пеньку по шкалику. Довольный, улыбающийся поднялся на палубу, скомандовал закрывать трюм и готовиться к отходу.

- А кто и как оформил вам отходные документы, где пограничники? Извини, Саввич, что-то не верится.

- Ээ, Володя! Это не высшая математика, смотри проще, здесь простые дроби - кэп в числителе, а знаменатель в трюме.

Как обычно посчитали по головам, а недостающих послали искать в трюм. Те - “почему в трюм!” Отвечаем: “Завсегда так, напились, буянят, а в море смирные и трудяги незаменимые, к своей вахте проспятся.” Отодвинули лючину - мать честная! Шестеро. Один лишний, позабыли амнистировать. Кэп тут как тут, кричит: “Что, боцман, варежку разинул? Бичи на судне, как тараканы на теплую печь, поналезли, а ты совсем за порядком не смотришь. Гони их в шею!” Спускаюсь в трюм, а сверху несется: “Давай сюда диверсанта!” Мать честная! И впрямь диверсанты, У кого-то мина в штанах, по запаху чую. Ясно море! Минера надо было прежде всего спровадить, да мараться не захотел. Спровадил сухого, без запаха. В сетку. “Вира!” Секунда. И он за бортом. Пока толпа наслаждалась маленьким концертом погрузки-разгрузки, кэп успевает выступить с очередным сольным номером. Как фокусник, выхватил у него шкалик, но и погранцы тут как тут, что, дескать, такое? Повертели, вскрыли, понюхали и успокоились. Такой жидкостью пользуются лишь бичмены, а не злоумышленники. Разошлись честь-честью, и мы потопали. Идем час-другой, слышу - человек за бортом! Тревога! Стоп машина. Шлюпка на воду. Под-гребаем… вылавливаем… смотрю, да и по запаху чую - минер! Мысленно каюсь, что не сплавил в порту. Беру за шиворот, ополоснул, встряхнул его так, что штаны слетели, даю им утонуть, и только тогда втаскиваю его в шлюпку. Он, бедняга, без устали, как Маркони ключом, что-то выстукивает зубами, силюсь понять его, но кроме: “До… до…” - ничего вразумительного. Коню понятно, говорю, достали тебя, бедолагу. Промок - подсушим. Подняли на борт, закрыли, как водится, в трубный кожух, где обычно сушим робу, да не тут-то было. Стучит, буянит. Приходит матрос и говорит: “Поди-ка послушай кенаря! Что он поет, что поет!..” Отогрелось это чудо в перьях и, как заведенный, чирикает: “Где мои документы? Документы…” Популярно объясняю, что придем в порт, так сразу справим тебе документы, еще лучше прежних, подтвердим, что ты наш, советский. Не гниешь и не тонешь. Он пуще прежнего заводится и, как дятел, в одну точку - документы. Японский городовой! Оказывается, он где-то ухайдокал свой полугодовой балансовый отчет. Не в штанах же он его носил, писарь полоротый. Где его сейчас найдешь? Потерпи до берега, вместе поищем на базаре, травлю я ему, в штанах ничего кроме навоза не было. С тем и пошел, чтоб сообщить капитану.

<< 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133  134  135  136  137  138  139  140  141  142  143  144  145  146  147  148  149  150  151  152  153  154  155  156  157  158  159  160  161  162  163  164  165  166  167  168  169  170  171  172  173  174  175  176  177  178  179  180  181  182  183  184  185  186  187  188  189  190  191  192  193  194  195  196  197  198  199  200  201  202  203  204  205  206  207  208  209  210  211  212  213  214  215  216  217  218  219  220  221  222  223  224  225  226  227  228  229  230  231  232  233  234  235  236  237  238  239  240  241  242  243  244  245  246  247  248  249  250  251  252  253  254  255  256  257  258  259  260  261  262  263  264  265  266  267  268  269  270  271  272  273  274  275  276  277  278  279  280  281  282  283  284  285  286  287  288  289  290  291  292  293  294  295  296  297  298  299  300  301  302  303  304 >>
 ПРОМВИДЫ
© Efishery.ru. Портал о рыболовном промысле на Дальнем Востоке РФ
По всем вопросам пишите на andsale@hotmail.com